ЧЁРНЫЕ СТРАНИЦЫ ИСТОРИИ: ЗА ЧТО ЦЕНЗОР ЗАКРАСИЛ АНЕКДОТ О РУССКОМ ЦАРЕ ВО ФРАНЦУЗСКОМ ЖУРНАЛЕ?

В 1874 году на страницах авторитетного французского журнала «Revue des Deux Mondes» был представлен обширный труд «Империя царей и русские» французского историка, специалиста по России, Анатоля Леруа-Болье (1842–1912).

Этот труд был воспринят европейскими читателями как фундаментальный источник для изучения и понимания России. Он выделялся своей аналитической глубиной и стремлением к объективности, избегая поверхностных суждений. В отличие от злобного памфлета маркиза де Кюстина «Россия в 1839 году», Леруа-Болье применил системный анализ, который стал классикой для всех, кто изучал историю и сущность России и русских.

Один из номеров журнала с этой публикацией (№ 3 за 1874 год) хранится в фондах библиотеки Нижнетагильского музея-заповедника «Горнозаводской Урал». В нём помещена часть главы «Русская церковь», посвящённая религиозной терпимости и положению различных вероисповеданий в Российской империи.

При подготовке журнала к занесению в электронную базу иностранной периодики, на одной из страниц был обнаружен характерный след имперской цензуры – один из абзацев был заштрихован чёрной типографской краской. Уничтожение текста осуществлено с бюрократической аккуратностью: скорее всего, цензор использовал специальный металлический валик, на рабочую поверхность которого была нанесена мелкая сетка. Валик прокатывали по штемпельной подушке, пропитанной густой чёрной мастикой (типографской краской), а затем по тексту, оставляя на бумаге плотный непроницаемый узор, полностью скрывающий буквы. Такой метод был частью стандартного арсенала цензуры наряду с вырезанием строк ножом или наклейкой чистых бумажных «заплат».

В те годы в России существовал хорошо отлаженный аппарат контроля за поступлением печатной продукции из-за рубежа. Цензура иностранной печати в России работала всегда, но особенно усилилась после польского восстания 1863 года. Весь ввозимый печатный поток проходил через цензурный комитет – специальный отдел при Министерстве внутренних дел, который проверял все зарубежные издания на предмет враждебных высказываний о России, её политике, религии и императорской семье. Цензоры работали с уже отпечатанной продукцией, используя метод ручного вымарывания или закрашивания запрещённых мест чёрной мастикой или чернилами – именно это мы видим в нашем экземпляре. Следует отметить, что вымарывание производилось, или, во всяком случае, должно было производиться, во всех без исключения экземплярах журнала, пересёкших границу империи. А их, полагаю, было немало. Иностранная пресса, включая французскую, регулярно ввозилась в Россию, ввоз шёл по нескольким каналам:

– Индивидуальная подписка: российские библиотеки, университеты, государственные учреждения и частные лица (дворяне, учёные) могли выписывать издание напрямую из Парижа или через посредников.

– Импорт через книжные магазины: специализированные магазины в столице и крупных городах завозили и продавали европейские издания.

– Частный ввоз: путешественники, дипломаты, промышленники, торговцы привозили прессу с собой.

Тираж журнала «Revue des Deux Mondes» в 1870-е годы колебался, по сведениям разных источников, примерно от 5 до 10 тысяч экземпляров на номер. Количество попадавших таким образом в Россию копий было нестабильным, но сравнительно большим, особенно учитывая повышенный интерес к номерам, в которых публиковался этот фундаментальный труд о России и русских.

Вымаранный абзац породил естественное желание выяснить, что же послужило причиной такой немилости цензуры. Восстановление текста не отняло много времени, современные информационные технологии позволяют делать это почти без труда.

Перевод на русский язык выглядит примерно так:

«В отличие от того, чтобы считать себя папой своего духовенства, цари не претендуют на какой-либо ранг в церковной иерархии. Был лишь один император, который когда-либо претендовал на церковные функции: это несчастный Павел I, который, вероятно, принимал императорскую коронацию за рукоположение. Говорят, что однажды у него возникло желание отслужить литургию, и чтобы отговорить его, пришлось напомнить, что он был женат дважды, а православие запрещает это своим священникам. Бедный безумец мог бы так же хорошо служить мессу в качестве великого магистра Мальтийского ордена, как и в качестве главы русской церкви. Царь не имеет никакого церковного сана, в нем нет ничего от древнего Pontifex Maximus (Великого понтифика)».

Павел I / фото из открытых интернет-источников / wikipedia.org

Павел I правил недолго – всего около пяти лет (1796–1801 гг.). Его правление было отмечено рядом реформ и изменений, многие из которых были восприняты современниками негативно. Что касается его отношения к религии, Павел I активно поддерживал идеи благочестия и морали, стремился восстановить традиционные ценности, утраченные в эпоху Екатерины II. Именно поэтому его иногда называют «рыцарем-христианином».

Это также согласуется с известным фактом, что он интересовался деятельностью католических орденов, особенно Орденом св. Иоанна Иерусалимского (Мальтийским орденом), Великим магистром которого был избран в 1798 году. Это обстоятельство могло повлиять на его представления о церковной власти и роли в ней монарха.

Восстановленный фрагмент представляет собой критику, направленную в самое сердце государственной доктрины. Леруа-Болье, стремясь развенчать для европейского читателя миф о русском царе как о подобии папы римского, заявляет, что ни один монарх, кроме Павла I, не претендовал на церковные функции. Несмотря на всю толерантность и беспристрастность по отношению к России и русским, автор изображает императора в откровенно уничижительном ключе: «несчастный Павел I», «бедный безумец», который путал коронацию с рукоположением, и чьё абсурдное желание служить литургию пришлось даже «гасить» напоминанием о двух его браках. Однако, утверждение о желании Павла I самому отслужить литургию не находит подтверждения в серьёзных исторических источниках. Для Леруа-Болье этот анекдот выступает не более чем яркой иллюстрацией чудачеств монарха, но для царской цензуры это было воплощением кощунства. Царь – помазанник Божий, защитник и покровитель Церкви. Его власть имеет сакральную природу. Прямое заявление, что царь «не имеет никакого церковного сана», низводит его до уровня обычного светского правителя, лишая его Божественной санкции (легитимного права) на власть.

Заштрихованный текст, в котором высмеивалась идея о сакральной природе самодержавия – та деталь, через которую, как через увеличительное стекло, просматривается вся сложная механика взаимодействия власти, идеологии и свободы слова в Российской империи.

Сергей Владимирович Рудов, научный сотрудник библиотеки Нижнетагильского музея-заповедника «Горнозаводской Урал»